Несмотря на то, что в Афганистане у власти остаётся движение «Талибан»*, а большая часть стран избегает официального взаимодействия с режимом, Казахстан заявляет: речь не о признании, а об экономике. Это не дипломатическая уловка, а часть выверенной внешнеполитической стратегии. Корреспондент BM.KZ разбиралась в тонких перипетиях казахско-афганских отношений.
Строим дорогу туда, где весь мир ставит блокпост
10 июля 2025 года в Кабуле Казахстан и Афганистан подписали меморандум о строительстве железнодорожной ветки Торгунди–Херат — 115 километров рельсов, соединяющих границу с Туркменистаном с южными маршрутами Афганистана. Казахстан заявил о готовности инвестировать до $500 млн в проект и тем самым стать полноправным участником будущего транспортного коридора «Центральная Азия — Южная Азия».
Для Ирана и Узбекистана участие в этом коридоре — возможность выйти к Индийскому океану. Для Афганистана — шанс хоть частично восстановить торговую легитимность, пусть и без официального признания.
В ходе визита в Кабул вице-премьер и министр иностранных дел Казахстана Мурат Нуртлеу озвучил цель: увеличить двусторонний товарооборот до $3 млрд в год, расширяя экспорт сельхозпродукции, топлива, удобрений и техники. Планируется также наладить импорт афганских фруктов и овощей, а на территории Афганистана — открыть торговый дом, сервисные и учебные центры.
Как сотрудничать с режимом, которого не признаёшь?
Эту модель в Казахстанском институте стратегических исследований называют прагматичным нейтралитетом. Казахстан официально не признаёт «Талибан» как легитимную власть, но признаёт фактическую реальность режима. По словам представителей МИДа, диалог ведётся не с режимом, а с территорией и населением — это позволяет участвовать в региональных проектах без юридического признания талибов.
С политической точки зрения афганский кейс сложен. Но с логистической — предельно ясен: Казахстану необходимо снизить транспортную зависимость от России и Китая. Выход к Индийскому океану через Афганистан и Пакистан — один из немногих доступных альтернативных маршрутов XXI века.
От террористов к партнёрам: что изменилось?
До декабря 2023 года движение «Талибан» официально числилось в списке запрещённых террористических организаций Казахстана (внесено в 2005 году). Однако 29 декабря 2023 года власти исключили его из этого списка. Это решение подтвердил официальный представитель МИДа Айбек Смадияров, сославшись на отсутствие организации в санкционных перечнях Совбеза ООН.
Президент Токаев позже пояснил, что это не означает признания режима. Это шаг прагматический — вызванный необходимостью выстраивать отношения с режимом, который, по его словам, «будет доминировать в Афганистане в обозримом будущем».
Инвестиционные риски
Экономическая активность в Афганистане сопряжена с целым рядом рисков. В стране отсутствуют надёжные институты защиты инвестиций и частной собственности, слаб контроль над землепользованием и безопасностью. Угрозы рейдерства, национализации, атак на инфраструктуру и логистические объекты — не гипотетические, а периодические.
Дополнительное напряжение создаёт строительство афганским режимом канала Кош-Тепа длиной около 285 км. Проект рассчитан на перехват воды из Амударьи для нужд северных провинций Афганистана. Однако он не согласован с Узбекистаном и Таджикистаном и, по оценке экспертов, может сократить водный поток на 15–20 % — это поставит под угрозу водоснабжение южных регионов Центральной Азии, включая Туркестанскую область Казахстана.
Участие Казахстана в гуманитарных и образовательных инициативах, а также рост трудовой миграции из Афганистана, может усилить религиозное влияние в южных и западных регионах страны. Несмотря на светский статус государства, именно эти территории традиционно более восприимчивы к исламской риторике. Эксперты говорят о рисках «мягкой исламизации», однако официальные структуры тему публично не комментируют.
Инфраструктура вместо хаоса
Казахстан не одинок в своей тактике осторожного сближения. Почти все соседи республики выстраивают свои форматы взаимодействия с нынешним режимом в Кабуле. Узбекистан, Туркменистан и Китай активно развивают экономические связи, хотя формально не признают талибов, а Россия в июле 2025 года стала первой страной, признавшей талибский режим официально. На этом фоне казахстанская стратегия — не исключение, а элемент регионального тренда, где интересы безопасности, торговли и логистики часто берут верх над идеологическими установками.
Диана Идрис,
BM.KZ
* На момент публикации движение «Талибан» признано террористическим во многих странах, включая США, Канаду, Великобританию и страны ЕС. Казахстан исключил организацию из соответствующего списка 29 декабря 2023 года. Россия исключила Талибан в апреле 2025 года и официально признала режим в июле.