На вопрос: «Кого из современных художников вы знаете?» в Казахстане чаще всего назовут именно его – Мурата Дильманова. Даже если о других не слышали вовсе. Мурат Дильманов стал проводником народа в мир искусства через один из самых острых и честных его жанров — карикатуру. Его персонажи – Ұятмен и Распиля Екиматовна – стали частью народного фольклора. Но сегодня он не ограничивается сатирой: проводит эротические перформансы, пишет блог, где каждую пятницу собирает «горячие» истории, и говорит о том, о чём общество привыкло молчать.
…Моё знакомство с Дильмановым началось с его культовых карикатур. Они гуляли по соцсетям, печатались в СМИ и были тем редким случаем, когда вся страна смеялась над одними и теми же рисунками. За этим смехом всегда пряталась правда, которую трудно было произнести вслух.
Потом он вышел за пределы жанра — увлёкся миром эротики, стал ставить шибари-перформансы. И именно тогда я решила: консервативному Шымкенту нужна такая культурная вакцина. В 2022 году я пригласила его в концерт-холл, где когда-то работала арт-директором. Канун Хэллоуина стал прикрытием: «какой праздник, такой и формат».
На сцене, привыкшей к кавер-бэндам и, в лучшем случае, концертам звёзд, появился Маэстро — связывающий полуобнажённую женщину. Красный свет софитов, горячий воск, тишина зала. Сказать, что публика была удивлена — ничего не сказать. «Вакцинация» происходила в полумраке и несмелом полушёпоте. Полярные миры столкнулись, и именно в этом столкновении я поняла: Дильманов не про эпатаж. Он про творчество.
Поэтому свои вопросы я задаю ему лично — как старому другу, с теми же сомнениями, надеждами и верой в то, что общество можно лечить искусством.
— Мурат, спасибо за возможность побеседовать. Вы знаете, что я — давняя поклонница вашего творчества, о котором сегодня и хочу поговорить. Причём всех его направлений. Впервые, я узнала о вас, наверное, как и многие — как о художнике-карикатуристе, создателе культовых персонажей — Ұятмен, Распиля Екиматовна и многих других. Почему именно карикатура стала вашей манерой выражения — несмотря на историческую традицию реалистического искусства в стране?
— Карикатура – это, прежде всего, единица мысли, а как ты ее излагаешь: эстетично или нет — это уже не так важно.
— Складывается впечатление, что либо вы немного устали от этого жанра, либо сам жанр сейчас менее востребован? Связываете ли вы это с тем, что сатире как жанру в Казахстане «перекрывают кислород»?
— У меня было творческое выгорание. Жанр перестал приносить удовольствие и потерял для меня ценность. Не только сатире. Обратили внимание, как у нас появилась монополия на «правду»? Вещать инакомыслие в слышащем государстве очень наказуемо.
— Ваши карикатуры на злободневные политические фигуры и явления получили народную любовь. Были ли случаи из вашей практики поддержки или наоборот угроз?
— Откровенных угроз не было. В «старом» Казахстане, как ни странно, с сатирой было посвободнее.
— Где проходит линия между карикатурой и оскорблением? Было ли такое, что вы чувствовали — переступили черту?
— Карикатура – это сатира, а она должна быть беспощадной. «Добрая сатира» звучит странно. Если кто-то не хочет оскорбиться, он не оскорбится. Отсюда ответ на следующий вопрос: я не знаю.
— Сейчас вас можно назвать борцом «эротического фронта». Вы продвигаете идею эротики как искусства — это и шибари-сессии, и закрытые перфомансы. Какова ваша целевая задача — шокировать, вызвать дискуссию, выразить свободу?
— Как-то прозвучало слегка агрессивно – «борец эротического фронта». Я бы назвал это «нормализацией темы секса». Если копнуть глубже — столько социальных проблем из-за неудовлетворённости в сексе, как я выяснил. Так как карикатурный способ иносказательного донесения информации никуда не делся, я его использую в этой грани моего творчества.
— Получается сегодня вы сами боретесь со своим же персонажем Ұятменом? Что это для вас — критика морали, возможность обсудить табу или заработок?
— Ұятмен — не однозначный персонаж, он трикстер. Это желание показать, что это нормальная сторона жизни взрослого, здорового человека. Не нужно этому придавать какой-то особый статус.
— Что заставило вас запустить еженедельную рубрику «горячих» историй «Несвятой Отец»? Что для вас лично означает этот формат?
— После выгорания в карикатуре нужно было направить творческие силы в какое-то русло. Я выбрал эту. И не маловажную роль сыграл нейминг. Рубрика потеряла своего главного персонажа, но трансформировалась в нейтральное название. Сейчас тоже проходит раз в две недели.
— По вашему ощущению, насколько изменилось отношение к понятиям «стыд» и «ұят» в Казахстане? Перестали ли мы стыдиться острых тем, когда их обсуждают открыто?
— Общество сильно поляризируется. В городах посвободнее. В регионах гипертрофируется в негативную сторону. Для нашего общества важнее, где будет проходить середина.
— Что говорят такие проекты, как ваш, о смене культурного восприятия в обществе? Наблюдается ли подспудная трансформация — от табу к осознанному разговору?
— Я не могу ответить на ваш вопрос. Общество становится где-то свободнее, а где-то консервативнее. Если вы глобально посмотрите, как развивается наше искусство, вам станет понятно, чем дышит наше общество. Чем понятнее, односложнее искусство, тем менее развито общество.
— И напоследок. Как вы ощущаете свою роль — провокатора, общественного критика или художника? В чем ваша миссия?
— Я художник, а какой я — оставим это на суд истории. Главное, я делаю то, что мне нравится.
Беседовала
Диана Идрис,
BM.KZ