Корреспондентка BM KZ обсудила с нефтяным аналитиком Артуром Шахназаряном влияние венесуэльских событий на нефтяной рынок и оценила возможные последствия для экономики Казахстана.
Силовая операция США в Венесуэле в начале января 2026 года и арест президента Николас Мадуро стали одним из ключевых геополитических эпизодов старта года. Как сообщали Reuters и Al Jazeera, Вашингтон рассматривает произошедшее не только как правоохранительную акцию, но и как точку входа для переформатирования управления венесуэльским нефтяным сектором с участием американских компаний.
Для Казахстана этот сюжет важен не сам по себе, а через влияние на нефтяной рынок, ожидания по цене Brent и, как следствие, на бюджет и курс тенге.
Почему рынок нефти не отреагировал паникой
Несмотря на резонанс операции, котировки нефти в первые дни января удержались вблизи $60 за баррель Brent. По оценкам Reuters, рынок живёт в условиях структурного профицита предложения: доля Венесуэлы в мировой добыче — менее 1%, а дополнительные объёмы поступают из США, Бразилии, Гайаны и Канады.
International Energy Agency ожидает, что в 2026 году мировое предложение может превышать спрос на 2-3 млн баррелей в сутки, в то время как ОПЕК+ постепенно смягчает добровольные ограничения. В такой конфигурации венесуэльский фактор рынок воспринимает не как источник дефицита, а как долгосрочную переменную.
Венесуэла важна не объёмами, а прецедентом
Как подчёркивает Al Jazeera в аналитике от 5 января 2026 года, значение Венесуэлы — не в объёмах добычи, а в качестве нефти и политическом сигнале. Венесуэльская нефть — тяжёлая и сверхтяжёлая, критически важная для НПЗ побережья Мексиканского залива США и напрямую конкурирующая прежде всего с канадскими нефтяными песками.
Второй аспект — прецедент силового и институционального контроля над нефтяными потоками. США продемонстрировали, что способны влиять на рынок не только через санкции, но и через логистику, финансы и управление.
Почему Венесуэла не конкурент Казахстану
Этот тезис принципиален для оценки рисков. По словам Артура Шахназаряна, нефтяного аналитика и экоомбудсмена Атырауского НПЗ, Казахстан и Венесуэла не пересекаются на экспортных рынках.
«Экспортные потоки Венесуэлы и Казахстана не пересекаются. Венесуэльская нефть — тяжёлая и сверхтяжёлая, практически битум, тогда как Казахстан продаёт лёгкую низкосернистую смесь CPC Blend и среднетяжёлые марки, у которых свой покупатель и своя ниша», — поясняет Шахназарян.
Он также отмечает, что говорить о «едином мировом рынке нефти» некорректно: на практике существует множество локальных рынков, привязанных к логистике и портам. Поэтому даже возврат венесуэльских поставок на исторический для них рынок США сам по себе не обязан обрушить цены.
Где реальный риск для Казахстана
Уязвимость Казахстана лежит в финансовом контуре ценообразования. Страна ориентируется на фьючерсные котировки Brent, формируемые на Лондонской бирже, от которых зависят НДПИ, роялти и параметры бюджета.
«Казахстан зависит от фьючерсных котировок Brent. От них считаются налоги, НДПИ и доли в бюджете. Поэтому курс доллара и политика ФРС зачастую влияют на цену нефти сильнее, чем отдельные поставщики», — подчёркивает Шахназарян.
Именно здесь венесуэльский кейс работает как фактор формирования более низкого ценового потолка. Аналитики Capital Economics, оценки которых приводит Reuters, допускают закрепление Brent в диапазоне $55-65 за баррель в среднесрочной перспективе.
Академические исследования последних лет показывают: корреляция между ценами на нефть и ВВП Казахстана превышает 0,7, а нефтегазовый сектор остаётся ключевым источником бюджетных доходов. Это означает накопительный эффект при длительном пребывании цен в нижней части коридора.
Негативный сценарий: бюджет и тенге
Эксперт подчеркивает, что в условиях высокой неопределенности на нефтяном рынке Казахстану важно иметь несколько сценариев и учитывать негативный как один из рабочих — даже если он не является базовым.
«Казахстан технически готов к нефти по $60 за баррель. Но если цена надолго задержится у $55, это потребует либо сокращения государственных инвестиций, либо увеличения трансфертов из Нацфонда. Мы не отличаемся особой «везучестью», поэтому лучше готовиться к худшему, надеясь на лучшее», — резюмирует Артур Шахназарян.
Дополнительным риском остаётся давление на курс тенге, который традиционно реагирует на нефтяные ожидания, а не только на фактические объёмы экспорта.
Венесуэла в 2026 году — это не источник немедленного нефтяного кризиса, а индикатор новой реальности. Мир живёт в условиях избытка нефти, геополитическая премия в цене барреля снижается, а силовой контроль над ресурсами снова становится допустимым инструментом политики.
Для Казахстана главный вызов — не разовое событие, а медленное смещение баланса: более низкий ценовой потолок, жёсткие бюджетные рамки и необходимость заранее адаптироваться к менее комфортной нефтяной среде.
Диана Идрис,
BM.KZ