Астана. 13 февраля. BM.KZ – Энергетика Казахстана входит в новый этап развития. В ближайшие годы в стране планируется строительство двух атомных электростанций, а также запуск новых теплоэлектроцентралей в ряде регионов. Эти решения фактически формируют будущий облик всей энергосистемы и во многом определят устойчивость экономики на десятилетия вперёд.
На фоне таких масштабных планов важно оглянуться назад и понять, каким был путь казахстанской энергетики, с чего всё начиналось и какие решения в прошлом оказались определяющими. История отрасли показывает, что каждый крупный энергетический рывок в стране был ответом на экономические и технологические вызовы своего времени.
О ранних этапах становления энергетики Казахстана, первых электростанциях, военном и послевоенном рывке, а также о том, почему атомная энергетика сегодня выглядит логичным продолжением этого пути, мы говорим с Жакыпом Хайрушевым — энергетиком и экспертом с многолетним практическим опытом работы в отрасли.
— Жакып Галиевич, вы хорошо знакомы с историей казахстанской энергетики. Расскажите пожалуйста подробно о ранних этапах становления этой отрасли. С чего все начиналось? Как в казахских степях появился свет и электричество? Как это событие изменило жизнь и быт казахов?
— Если говорить о ранних этапах становления энергетики Казахстана, важно сразу убрать одно распространённое заблуждение. Электричество пришло в казахские степи не как результат бытовой электрификации и не как социальный эксперимент. Оно пришло как осознанный инструмент экономической и промышленной трансформации территории.
До Октябрьской революции энергетика в Казахстане существовала в зачаточном виде. В начале XX века мощность всех электростанций на территории республики не превышала 2,5 тысячи киловатт, а годовая выработка составляла около 1,3 млн кВтч. Это были разрозненные установки при рудниках и заводах, таких как Успенском, Карагандинских копях, Спасском заводе, Карсакпае, Жезказгане. Они обслуживали исключительно производственные нужды и не образовывали никакой системы.
Перелом произошёл с принятием в 1920 году плана ГОЭЛРО — первого в истории единого общегосударственного экономического плана, где электрификация рассматривалась как стержень развития всей экономики. Для Казахстана этот документ имел принципиальное значение. В нём республика прямо рассматривалась как будущая крупная индустриальная база Союза, прежде всего по углю, цветной металлургии и переработке сырья. И ключевым условием этого перехода называлась широкая электрификация
ГОЭЛРО впервые задал системное видение роли Казахстана. В условиях огромных расстояний, дефицита рабочей силы и сложного климата план прямо указывал на необходимость механизации и электровооружённости труда. Фактически речь шла о том, что без электричества превращение Казахстана в индустриальную территорию невозможно в принципе. Электрификация рассматривалась не как следствие развития, а как его обязательное условие.
Важно, что уже тогда в план закладывалась логика централизации генерации, укрупнения мощностей, развития сетей и увязки энергетики с промышленным размещением. Именно отсюда берёт начало казахстанская традиция опоры на базовую генерацию и крупные энергоузлы. Это не было случайным выбором, а это был осознанный ответ на географию и экономику страны.
С практической точки зрения электричество в степях появлялось постепенно. Сначала в цехах, шахтах, на обогатительных фабриках, поэтому первая лампочка загорелась не в жилом доме, а в производственном помещении. Первые электроприборы — это электродвигатели, насосы, подъёмные механизмы. Свет был прежде всего элементом производственного цикла, а не быта.
Но именно этот подход и запустил цепочку изменений. Вокруг электрифицированных предприятий начали формироваться рабочие посёлки, затем города. Электричество стало основой нового уклада жизни. Оно изменило режим труда, позволило развивать непрерывное производство, транспорт, связь. Постепенно электричество вышло за пределы заводских ограждений, так появилось уличное освещение, затем электроснабжение административных зданий, больниц, школ, и лишь потом уже жилого фонда.
Для казахского общества это означало не просто техническое новшество, а глубокую социальную трансформацию. Менялся ритм жизни, формировалась городская культура, появлялись новые профессии, возникал класс инженеров и энергетиков. Электрификация стала одним из ключевых факторов перехода от традиционного хозяйственного уклада к индустриальному.
При этом процесс был крайне неравномерным. ГОЭЛРО прямо фиксировал, что в условиях огромных пространств и слабой заселённости электрификация будет идти очагами, т.е. вдоль промышленных узлов, транспортных коридоров и железных дорог. Аулы и отдалённые территории подключались значительно позже. Но именно такая логика позволила в сжатые сроки создать энергетический каркас страны.
— Можете рассказать о строительстве первой в Казахстане электростанции? С какими трудностями столкнулись энергетики и строители?
— Если говорить о первой электростанции в Казахстане в профессиональном смысле, то отправной точкой считается Верхне-Хариузовская гидроэлектростанция, введённая в эксплуатацию в 1928 году в районе Лениногорска (ныне Риддер) Восточно-Казахстанской области. Именно с неё начинается не просто эпизодическое использование электричества, а формирование энергетики как отрасли.
До этого были отдельные, зачастую неудачные попытки. В книге прославленного инженера-энергетика К. Дукенбаева «Энергетика Казахстана. Условия и механизмы её устойчивого развития» год упоминается, например, строительство гидроэлектростанции на реке Тунгусун. Проект закончился аварией, плотина была разрушена практически сразу после пуска. Это хорошо показывает уровень тех рисков, с которыми сталкивались первые энергетики. Отсутствовали гидрологические наблюдения, расчётные методики, опыт строительства подобных объектов в местных условиях. Фактически всё приходилось делать впервые.
Строительство Верхне-Хариузовской ГЭС велось в крайне сложных условиях. Регион был удалён от промышленных центров, отсутствовали дороги, механизация была минимальной. Большая часть работ выполнялась вручную. Кадровый вопрос стоял особенно остро. Инженеров, гидротехников, энергетиков катастрофически не хватало. Приходилось совмещать проектирование, строительство и эксплуатацию, учиться прямо на площадке.
Трудности были не только техническими, но и организационными. Энергетика тогда ещё не рассматривалась как самостоятельная система. Не существовало сетевого хозяйства в современном понимании, не было единого диспетчерского управления.
Электростанция строилась под конкретные потребности региона, прежде всего для обеспечения горнорудных предприятий. Вопросы надёжности, резервирования, регулирования нагрузки решались эмпирически.
Тем не менее, несмотря на все ограничения, станция была построена и успешно введена в эксплуатацию. Её установленная мощность составляла 3 МВт, что по тем временам для региона было серьёзным достижением. Более того, Верхне-Хариузовская ГЭС продолжает работать и сегодня. Это редкий пример инженерного объекта, пережившего смену эпох, технологий и экономических укладов.
Важно подчеркнуть ещё один момент. Строительство первой электростанции стало не только техническим, но и мировоззренческим шагом. Оно показало, что даже в условиях казахских степей и гор, при отсутствии инфраструктуры, возможно создание сложных энергетических объектов. Этот опыт стал основой для дальнейшего развития гидроэнергетики Восточного Казахстана и формирования Алтайской энергетической системы.
Если обобщить, первые энергетики столкнулись с тремя ключевыми проблемами. Первая — это отсутствие опыта и научной базы. Вторая — тяжёлые природные и логистические условия. Третья — дефицит кадров и техники. Но именно преодоление этих трудностей сформировало инженерную школу и ту профессиональную культуру, которая позже позволила реализовать уже куда более масштабные проекты.
Этот ранний этап хорошо показывает, что энергетика Казахстана изначально развивалась не по принципу копирования готовых решений, а через адаптацию, ошибки и собственный практический опыт. Именно поэтому многие первые объекты оказались удивительно живучими.
— Какие населенные пункт страны первые были подключены к электричеству? В каком здании загорелась первая лампочка и заработали первые электроприборы?
— Если говорить точно, первыми к электричеству в Казахстане были подключены не населённые пункты как таковые, а промышленные объекты, вокруг которых эти населённые пункты затем и формировались. Это принципиально важный момент для понимания всей логики развития отрасли.
В начале XX века электричество в Казахстане появлялось там, где возникала промышленная потребность. Это были рудники, шахты, обогатительные фабрики, заводы. В 1910–1920-е годы электрические установки работали на Успенском руднике, Карагандинских копях, Спасском заводе, Карсакпайском и Жезказганском рудниках. Эти объекты имели собственные небольшие источники энергии и обслуживали исключительно производственные нужды
Поэтому первая лампочка в Казахстане загорелась не в жилом доме и не в административном здании, а в цехе, шахте или машинном зале. Электроприборы также были сугубо промышленными: электродвигатели, насосы, подъёмные механизмы, вентиляция. Освещение использовалось для обеспечения непрерывной работы, в том числе в ночные смены.
Первые населённые пункты, где электричество стало выходить за пределы заводских площадок, формировались уже в 1930-е годы. Это прежде всего Алматы, Караганда, Семей, Усть-Каменогорск, Шымкент. Но и здесь важно уточнение, что электричество в город приходило через промышленность. Например, ТЭЦ Семипалатинского мясокомбината в 1930-е годы снабжала электроэнергией не только предприятие, но и часть городской застройки. Аналогичная ситуация была в Караганде и Шымкенте, где заводские электростанции постепенно начинали работать на городские нужды.
Первой электростанцией общего назначения, ориентированной уже не только на промышленность, стала Алма-Атинская ЦЭС, введённая в эксплуатацию в 1935 году. Она фактически стала первым источником централизованного электроснабжения столицы республики. Именно с этого момента электричество начинает восприниматься как элемент городской инфраструктуры, а не только как производственный ресурс.
Что касается быта, то он менялся постепенно. Сначала появилось уличное освещение в центральных районах, затем электричество пришло в административные здания, больницы, школы. Лишь после этого началась электрификация жилых домов. Для большинства жителей это было настоящим переломом. Менялся ритм жизни, появлялась возможность учёбы и работы в вечернее время, улучшались санитарные условия, развивалась связь.
Важно подчеркнуть, что в аулах и отдалённых районах процесс шёл значительно медленнее. Там ещё долго сохранялся традиционный уклад, а электричество оставалось редкостью. Это была объективная реальность огромной по территории страны с крайне неравномерным размещением населения и промышленности.
Если подытожить, то первые лампочки в Казахстане зажглись не как символ комфорта, а как часть производственного процесса. И только спустя годы электричество стало массовым социальным благом. Именно такая промышленная логика электрификации определила и дальнейшее развитие энергетики страны, когда сначала создаётся база генерации и сетей, а уже затем комфорт и качество жизни.
— Какие из первых электростанций страны работают по сей день? Какие объекты они обеспечивают электроэнергией?
— Ряд электростанций, построенных ещё в первые десятилетия XX века, не просто сохранились, а продолжают работать и сегодня, оставаясь частью действующей энергосистемы.
Об Верхне-Хариузовскую ГЭС в Восточно-Казахстанской области, введённую в эксплуатацию в 1928 году, я уже говорил выше. Это фактически первая электростанция страны в системном понимании. При установленной мощности около 3 МВт она и сегодня вырабатывает электроэнергию, обеспечивая локальные нагрузки и участвуя в энергоснабжении региона. Станция стала основой для формирования Алтайской энергетической системы и положила начало развитию гидроэнергетики Восточного Казахстана
Также продолжает работать Алматинский каскад ГЭС, строительство которого началось в военные годы и активно развивалось в 1940–1950-х. Эти станции изначально создавались не только для выработки электроэнергии, но и для регулирования водных ресурсов. Сегодня они обеспечивают электроэнергией часть Алматы и прилегающие районы, а также играют важную роль в покрытии пиковых нагрузок и повышении устойчивости энергосистемы.
К числу «долгожителей» относится и Усть-Каменогорская ТЭЦ, введённая в эксплуатацию в послевоенный период. Она стала одной из первых теплофикационных электростанций, где производство электроэнергии было напрямую связано с теплоснабжением города. По сей день станция обеспечивает Усть-Каменогорск электроэнергией и теплом, оставаясь ключевым элементом городской инфраструктуры
Отдельно стоит упомянуть Капчагайскую ГЭС, пущенную позже, но заложенную в логике раннего этапа формирования гидроэнергетики. Она до сих пор выполняет сразу несколько функций — это генерация электроэнергии, регулирование водного режима реки Или и поддержка устойчивости южной энергозоны.
Важно подчеркнуть, что большинство этих объектов изначально проектировались как элементы системы, а не как временные решения. Даже при сравнительно небольшой мощности они были вписаны в региональные балансы, имели сетевые связи и резервирование. Именно поэтому они оказались столь живучими.
И сегодня эти электростанции продолжают обеспечивать электроэнергией и теплом, их роль, конечно, уже не сопоставима с крупными ГРЭС и современными блоками, но они выполняют критически важные функции надёжности, манёвренности и устойчивости.
— Насколько ощутимо Вторая мировая война с переброской предприятий из западных республик СССР в Казахстан отразилась на отечественной энергетике?
— Вторая мировая война стала для энергетики Казахстана не просто испытанием, а переломным моментом, который радикально ускорил её развитие. По масштабу влияния этот период сопоставим с индустриализацией 1930-х годов, а по последствиям во многом превзошёл её.
С началом войны Казахстан оказался в глубоком тылу и одновременно в центре масштабной эвакуации промышленности. В республику были переброшены десятки крупных предприятий из западных регионов СССР. Это машиностроение, металлургия, химическая промышленность, переработка сырья. Все эти заводы требовали электроэнергии сразу и в больших объёмах. Существующая энергетическая база к такому росту нагрузки была объективно не готова.
В этот период практически все города и промышленные центры Казахстана испытывали острый дефицит мощности, так называемый электрический голод. Энергетика работала на пределе возможностей, часто без резервов, с жёсткими ограничениями по нагрузке.
Ответом на этот вызов стало ускоренное строительство электростанций. Уже в 1942 году была введена Карагандинская ГРЭС-1, первая районная электростанция Казахстана. Это был принципиально новый уровень, т.е. переход от заводских источников к крупной централизованной генерации. Пуск КарГРЭС-1 позволил резко увеличить добычу угля в Карагандинском бассейне, что имело значение не только для республики, но и для всего военного хозяйства страны.
Параллельно вводились теплоэлектроцентрали и другие источники. В этот период начали работать Петропавловская ТЭЦ-1, Текелийская ТЭЦ-1, Чимкентская ТЭЦ-1, была развернута активная работа по строительству Алматинского каскада ГЭС. Несмотря на нехватку материалов, кадров и техники, энергетические объекты вводились в эксплуатацию в сжатые сроки.
Результат оказался наглядным. За годы войны установленная мощность электростанций Казахстана выросла примерно в 1,8 раза и достигла 382,5 МВт. Выработка электроэнергии увеличилась в 1,83 раза и впервые превысила 1 млрд кВтч. Это были колоссальные темпы для военного времени.
Но важно подчеркнуть не только количественный, но и качественный эффект. Война изменила философию развития отрасли. Энергетика перестала восприниматься как вспомогательная инфраструктура и стала рассматриваться как основа промышленной устойчивости. Именно в этот период закладываются принципы районных электростанций, централизованного управления режимами, увязки генерации с топливной базой и промышленным размещением.
Фактически война вынудила Казахстан в сжатые сроки пройти путь, на который в мирных условиях потребовались бы десятилетия. После 1945 года республика уже обладала не набором разрозненных станций, а зачатками системной энергетики, что позволило в послевоенные годы перейти к масштабному строительству ТЭЦ, ГЭС и, позднее, крупных ГРЭС.
Если подытожить, влияние Второй мировой войны на энергетику Казахстана было исключительно ощутимым. Она стала катализатором ускоренного роста, сформировала кадровый и инженерный задел, а главное заложила основу той энергетической базы, на которой страна развивается до сих пор. Именно поэтому многие послевоенные и даже более поздние проекты опирались на решения и опыт, полученные в военные годы.
Военный период стал для энергетики Казахстана не просто экстремальной нагрузкой, а точкой слома прежнего подхода. Если до войны энергетика развивалась в основном как обслуживание отдельных промышленных узлов, то военные годы показали пределы такой модели. Массовая эвакуация заводов, резкий рост добычи угля, металлов, продукции ВПК потребовали иного масштаба мышления.
Именно в годы войны в Казахстане происходит переход от заводских электростанций к районной и системной генерации. Ввод Карагандинской ГРЭС-1, строительство ТЭЦ в ключевых промышленных центрах, начало формирования энергетических узлов показали, что без централизованного подхода промышленность просто не выживает. К концу войны республика подошла уже с иным пониманием роли энергетики, как базовой отрасли, определяющей устойчивость всей экономики
Этот опыт напрямую определил послевоенный рывок. Период с конца 1940-х до начала 1960-х годов стал временем опережающего развития энергетической базы. За это время установленная мощность электростанций выросла в разы. Были построены и введены в эксплуатацию десятки ТЭЦ, началось масштабное освоение гидроэнергетических ресурсов. Пуск Усть-Каменогорской ГЭС в 1952 году, затем Бухтарминской ГЭС, развитие Алматинского каскада ГЭС стали не просто энергетическими, а системообразующими проектами.
Принципиально важно, что в этот период энергетика начала развиваться как единый комплекс. Появляется связка генерация – сети – диспетчерское управление. Строятся линии электропередачи 110, 220 кВ, формируются региональные энергосистемы, усиливается централизация теплоснабжения через ТЭЦ. Это был переход от экстенсивного роста к инженерно выверенной системе.
1950–1960-е годы стали фундаментом для следующего этапа — эпохи крупных блоков и сверхвысоких напряжений. Именно на базе послевоенных решений стало возможным строительство Карагандинской ГРЭС-2, Ермаковской ГРЭС, а затем и реализация уникального проекта Экибастузского топливно-энергетического комплекса. Экибастуз стал квинтэссенцией всей предшествующей логики развития: крупные блоки, дешёвое топливо, централизованная передача электроэнергии на тысячи километров.
К концу советского периода Казахстан обладал одной из самых мощных и технологически сложных энергосистем в Евразии. Были созданы энергомосты, линии 500 и 1150 кВ, обеспечена интеграция с энергосистемами России и Центральной Азии. Энергетика перестала быть региональной и стала межгосударственной по масштабу.
К моменту обретения независимости Казахстан обладал не просто набором электростанций, а целостной энергетической системой. Да, она была заточена под другую экономическую модель, с перекосом в сторону тяжёлой промышленности и экспорта энергии. Но при этом страна имела мощную генерацию, развитые сети, квалифицированные кадры и уникальный инженерный опыт.
Именно поэтому энергетика стала одной из немногих отраслей, которая относительно устойчиво пережила 1990-е годы. Запас прочности, заложенный в военные и послевоенные десятилетия, позволил системе выстоять даже в условиях кризиса, приватизации и падения спроса.
Если подытожить, то военный опыт стал катализатором системного мышления, послевоенный период — временем масштабного строительства и технологического взросления, а к началу независимости Казахстан подошёл как страна со сформированной энергетической цивилизацией. И именно этот исторический путь сегодня объясняет, почему в повестке снова базовая генерация, крупные ТЭЦ и атомные станции. Это не возврат назад, а продолжение логики, заложенной ещё в середине XX века.
В заключение хотелось бы отметить, что если смотреть на развитие энергетики Казахстана без идеализации, становится очевидно, что она изначально формировалась не ради комфорта и быта, а как инструмент экономического выживания и роста. Электричество пришло в казахские степи не как благо само по себе, а как ответ на промышленный запрос.
В начале XX века на территории Казахстана не существовало энергетики как системы. Были лишь отдельные, локальные источники энергии при рудниках и заводах.
Если смотреть на сегодняшний день через эту историческую призму, становится ясно, что текущие решения не являются чем-то экзотическим или неожиданным. Строительство новых ТЭЦ и атомных электростанций — это логичное продолжение той же самой линии развития. Казахстан всегда делал ставку на базовую, системную генерацию, способную обеспечивать экономику в долгосрочной перспективе.
Атомная энергетика в этом контексте не разрыв с прошлым, а его развитие. Это современный аналог тех же задач, которые страна решала в 1940–1960-х годах: надёжность, масштаб, устойчивость, технологический суверенитет. История показывает, что именно такие решения в конечном счёте и определяли устойчивость энергетики и экономики страны.
Темирлан Куспаев, BM.KZ