Астана. 5 февраля. BM.KZ – Волкообразный тобет всё ещё живёт внутри тех самых степных собак, которых мы видим в аулах от края до края страны. Не во всех поголовно, но пока есть шансы уцепиться за маленькую ниточку его борьбы со временем и обстоятельствами…
Продолжение. Начало по ссылке Неразгаданная тайна казахского тобета — Baimedia.kz
— Почему, на ваш взгляд, некоторые кинологи не признают тобет как породу?
— Причины тут комплексные и предпосылки к этому сложились давно. За последние три века казахский народ переживал одно потрясение за другим: различного рода войны, междоусобицы, климатически обусловленные социально-экономические кризисы. Но одним из ключевых факторов резкого сокращения поголовья тобетов стала политика принудительного перевода кочевого населения на оседлый образ жизни, проводившаяся в 1929–1932 годах ХХ века, и её трагические последствия.
Немногим позже, в КазССР начался постепенный завоз поголовья среднеазиатских овчарок из соседних республик, в большинстве своём из Туркменской ССР и частично с Кавказа, для служебных и охранных нужд, так как местное поголовье в результате прошлых событий находилось не в лучшем состоянии. Процесс был неоднородным и нестабильным, но всё же не мог не сказаться в перспективе.
Тут следует упомянуть КазНИИЖ, у которого был питомник в селе Мынбаево Алматинской области, распространявший собак типа среднеазиатской овчарки и их помеси среди чабанов ещё в советское время. А уже когда в 90-х начался бум тестовых испытаний, в страну хлынула волна собак из всех республик Центральной Азии. Мне даже встречался случай завоза тоса-ину в далёкий аул.
С масштабным и кропотливым изучением местных пород дело тоже обстояло не лучшим образом. Пожалуй, одной из немногих серьёзных попыток за всю историю страны можно считать экспедицию Юрия Пильщикова 1961–1963 годов. Но и она, по-видимому, охватывала лишь часть территории.
И что сложилось в результате? В крупных городах доминируют собаки типа среднеазиатская овчарка, тогда как остатки тобетов оказались на периферии и вне сферы интереса официальной кинологии. И здесь есть ещё один важный момент. В казахском обществе сохраняется выраженное разделение на два социокультурных сегмента, которые находятся в одном времени и пространстве, но существуют почти параллельно друг другу, слабо пересекаясь: аул и город, казахоязычная и русскоязычная среда.
Поскольку в масс-медиа, а позже и в интернете, наибольшую активность проявляет городская часть населения, в том числе субкультура тестовиков (бойчатников), при взгляде со стороны создаётся впечатление, что весь Казахстан заполнен собаками типа среднеазиатской овчарки. Аульные же жители, как правило, не придают большого значения породной принадлежности собак, содержащихся во дворе. Даже если понимание и присутствует, желание, возможности и способности отстаивать свою позицию имеются далеко не у всех.
Естественно, что кинологи, не располагающие возможностями масштабных полевых наблюдений, как например клуб «Байкутан», зачастую не имеют представления о той массе собак, которая открывается при отъезде хотя бы на двести километров от Алматы. Это одна из ключевых причин.
– В целом, что вы думаете о работе Союза кинологов Казахстана?
– Мне сложно давать взвешенную оценку их работе, учитывая мой ответ на первый вопрос. Могу сказать лишь то, что некоторые крупные организации республиканского масштаба уже неоднократно обращались ко мне с просьбой предоставить всю имеющуюся у нас информацию как о наших собаках, так и о том, что было накоплено в процессе работы.
Поскольку мы, клуб «Байкутан», не имели и не имеем никакой финансовой поддержки ни со стороны государства, ни со стороны бизнеса и осуществляем свои исследования исключительно за собственный счёт, первой мыслью было передать все материалы этим организациям. В том числе потому, что мы устаём и порой выгораем, и существует опасение не довести начатое дело до конца.
Среди нас нет обеспеченных людей: мы мелкие скотоводы, таксисты, сантехники, медики, инженеры, учителя, студенты, пенсионеры и безработные, то есть люди, живущие на разные, зачастую скромные доходы и направляющие часть личных средств на работу с тобетами.
Однако, проанализировав структуру этих организаций, пришло понимание, что собаки для них являются лишь одной из составляющих более широкой системы. Более того, сложилось впечатление, что в ряде случаев тема тобетов может рассматриваться ими прежде всего, как инструмент получения финансирования и грантов. По этой причине было принято решение отказаться.
Правильно это было или нет, покажет время.
– Насколько эффективно ведется работа по возрождению пород тазы и тобет? О работе по возрождению тазы в СМИ и соцсетях мы слышим много и часто в последние годы. Почему возрождение тобета не сопровождается таким же количеством новостей?
– Несмотря на бравурные реляции в социальных сетях, у меня к этому несколько настороженное отношение. Прежде всего из-за отсутствия масштабных и сопоставимых исследований. Мне бы не хотелось обижать энтузиастов, которые за свой счёт вывозят собак на международные мероприятия, и научных работников, честно занимающихся в лабораториях вопросами генезиса как тобетов, так и тазы.
Однако, несмотря на то что мои слова могут показаться утопичными, и тобеты, и тазы являются лишь частью огромного и разнообразного мира собак. Соответственно, при идентификации поголовья в рамках отдельно взятой страны необходима не просто большая, а репрезентативная и сравнительная выборка.
Без международного научного сотрудничества и тесной работы наших исследовательских институтов с профильными центрами тех стран, где исторически представлены приотарные пастушьи собаки и борзые, включая Китай, Иран, Индию, Турцию и ряд европейских регионов, существует риск подмены реального научного результата желаемым.
Допустим, в Казахстане исследована определённая группа собак, и сделан вывод об их древности. Но возникает закономерный вопрос: древние относительно каких популяций и в каком контексте? Где именно формировались исходные линии, и какие процессы на них влияли? Каковы гарантии того, что собака или группа собак, объявленных тобетами, не имеют недавних истоков в регионах Южного Ирана или Северной Индии, учитывая масштабы ввоза собак в страну как в недавнем прошлом, так и в настоящее время?
Прошу не понимать мои слова превратно. Я не утверждаю, что исследования не нужны. Напротив, они крайне необходимы. Проблема заключается в другом: в недопустимости поспешных выводов и преждевременных деклараций. Объявление отдельных находок или ограниченных выборок «самыми древними» без широкого сравнительного анализа научно уязвимы.
К сожалению, у меня сложилось впечатление, что в ряде случаев ответственные лица торопятся с быстрым и демонстративным результатом. Однако наука должна быть отделена от имиджевых задач. Научное исследование представляет собой длительный и трудоёмкий процесс и не терпит конъюнктурных спекуляций. Потраченные на них бюджетные средства в таком случае бессмысленны.
Отсутствие большого количества новостей по тобету, вероятно, объясняется теми же причинами. Хотелось бы, чтобы государство не форсировало работу в этом направлении, а выстроило долгосрочную стратегию, рассчитанную как минимум на десятилетие.
(Продолжение последует)
Темирлан Куспаев,
BM.KZ