У Казахстана есть одна особенность. Когда возникает сложная социальная проблема, первое решение почти всегда одинаковое — ужесточить наказание. Украл — увеличить срок. Обманул — увеличить срок. Совершил преступление против ребёнка — пожизненное лишение свободы.
Звучит правильно. И в случае сексуального насилия над детьми никто не станет спорить: наказание должно быть максимально суровым.
Но есть один неудобный вопрос. Если бы ужесточение наказания автоматически решало проблему, то после каждого нового закона количество подобных преступлений должно было стремительно сокращаться. Однако статистика говорит, что всё немного сложнее.
За последние годы Казахстан действительно сделал многое. За наиболее тяжкие преступления против половой неприкосновенности несовершеннолетних предусмотрено пожизненное лишение свободы, усилен контроль за освобождёнными преступниками, создан открытый реестр осуждённых лиц.
Казалось бы, вопрос закрыт.
Вот только ребёнку всё равно, какой срок получит преступник через два года после приговора. Его интересует гораздо более простой вопрос: почему никто не защитил его до того, как преступление произошло?
Именно здесь начинаются проблемы, о которых принято говорить гораздо реже, чем о пожизненном заключении.
По данным официальной статистики, количество зарегистрированных преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних за последние годы не демонстрирует резкого снижения. Более того, специалисты по защите детей регулярно напоминают: официальная статистика показывает лишь те случаи, которые удалось выявить.
А сколько детей промолчало? Сколько родителей не поверило? Сколько школьных психологов решили не выносить сор из избы? Этого не знает никто.
Самое неудобное для общества заключается в том, что образ педофила, который поджидает ребёнка в тёмном переулке, давно не соответствует реальности. Во многих случаях преступниками становятся люди, которых семья знает и которым доверяет.
Поэтому возникает ещё один неудобный вопрос. От кого мы пытаемся защитить детей: от неизвестного маньяка или от реальной угрозы, которая может находиться рядом с ними каждый день?
Можно сколько угодно обсуждать сроки наказания, но пожизненное лишение свободы начинает работать только после преступления.
Оно не научит ребёнка говорить «нет». Не поможет школьному психологу вовремя заметить проблему. Не объяснит родителям тревожные сигналы в поведении ребёнка. Не создаст систему раннего выявления насилия.
У нас любят говорить: «Нужно посадить пожизненно». С этим трудно спорить.
Но складывается впечатление, что общественная дискуссия заканчивается ровно в тот момент, когда преступник получает срок. Будто главная задача государства — хорошо наказать виновного, а не сделать так, чтобы ребёнок никогда не оказался его жертвой.
Если говорить честно, пожизненное лишение свободы — это не победа государства. Это признание того, что оно не успело защитить ребёнка раньше.
Настоящей победой станет не очередное ужесточение наказания, а день, когда статистика таких преступлений действительно начнёт стремительно снижаться благодаря профилактике, своевременному выявлению и работе всей системы защиты детей.
Потому что лучший приговор педофилу — это тот, который никогда не пришлось выносить.
С Уважением К.А.М.