Астана. 27 ноября. BM.KZ – Крайняя нищета, чудовищная антисанитария, перебои со светом и интернетом, отсутствие критически важного медицинского оборудования – всё это увидели своими глазами казахстанские врачи, выполнявшие гуманитарную миссию в Афганистане – стране, пострадавшей от разрушительного землетрясения.
«Будучи в Афганистане, вспомнил, как мы работали в тяжелые 90-е»
Впервые в своей истории Казахстан направил гуманитарную миссию в Афганистан. Наша республика стала одной из немногих, кто откликнулся на призыв о помощи беднейшей страны, десятилетиями раздираемой кровавой гражданской войной, дважды пережившей интервенцию и несколько революций и переворотов.
Помимо гуманитарного груза, в Кабул прибыли казахстанские врачи, имеющие опыт работы с политравмами и экстренными случаями. Оказывать помощь пострадавшим отправились три команды из республиканских медицинских центров.
Заведующий отделением осложненной травматологии-ортопедии, последствий травм и комбустиологии ННЦТО имени академика Батпенова Руслан Абилов рассказал корреспонденту BM.KZ о том, каково это – работать в афганских больницах, когда условия на грани военно-полевой хирургии, а также о шокирующих историях из детских клиник и о просьбах пациентов помочь бежать из страны.
– Руслан Сартаевич, насколько сложной и тяжелой выдалась гуманитарная миссия в Афганистане?
– Сложности начались сразу. Как вы знаете, Афганистан – закрытая страна, просто так туда не прилетишь. Только закончилась война. Поэтому ситуация в стране не из легких.
Сразу хочу сказать, что вся наша миссия была бы невозможной без участия нашего посольства. Отдельно хочу поблагодарить чрезвычайного и полномочного посла РК в Афганистане Газиза Акбасова и других дипломатов. Они организовали логистику, сняли все языковые барьеры.
За 10 дней мы выполнили около 40 операции. Конкретно наша команда сделала 23 операции, в том числе 19 очень сложных кейсов. Помимо этого, было свыше 100 человек на амбулаторном этапе со сложными случаями.
Мы привезли с собой несколько аппаратов Илизарова, которые установили, настроили и активно использовали в процессе работы. Помимо Кабула, мы выезжали в пригород, где находится лагерь беженцев.
— Как вы преодолевали языковой барьер?
— Во-первых, многие афганцы разговаривают на английском, а наше посольство предоставило переводчиков, которые владеют языком дари и фарси. Они были всегда рядом. Без их участия мы бы не смогли посетить все места, которые были запланированы. Потому что ситуация в стране напряженная. Местные доктора говорили, что еще год назад, идя на работу, они не знали, вернуться домой или нет.
— Какие самые частые и наиболее тяжёлые операции вам приходилось делать в Афганистане?
– Операции были самые разные, нельзя выделить какой-то один вид. Много работали с последствиями техногенных и природных катастроф. Последствия войны имели место быть. Боевые ранения встречались, переломы открытые, осложненные, псевдоартрозы, остеомиелиты. Мы получили бесценный опыт в работе с минно-взрывной травмой. Поскольку я заведующий отделения осложненной травматологии-ортопедии, то это направление было на мне. В Афганистане мало докторов, кто занимается этим.
– Вы ехали со своим оборудованием, насколько плохи дела с оснащением в афганских больницах?
– Подготовка самих врачей была на хорошем уровне, но оснащение оставляло желать лучшего. Оборудование очень устаревшее. Второй момент: проблемы с электроэнергией. Это остро ощущалось при работе с силовым и диагностическим оборудованием. Напряжения часто не хватало, чтобы запустить оборудование. А если запускается, то может выйти из строя. Перепады напряжения дают о себе знать. Большинство операций мы делали нашим инструментом и методом свободной руки. Мы часто вспоминали как работали в тяжелых условиях в 90-х годах. Здесь нужно отметить, что на такие миссии надо посылать только опытных врачей, которые прошли критические моменты у нас в Казахстане. Только в Афганистане это еще хуже.
«Я – конырат, заберите меня отсюда!»
– А как там обстояли дела с санитарией?
– Очень плохо! У них нет санитарной службы, как таковой. Понятие стерильности было условное. Можно сказать, что это была военно-полевая хирургия. Мы, конечно, эти моменты проговаривали афганским коллегам. Они это приняли и пересмотрели. До этого у них в операционную могли зайти родственники пациента. То есть их приглашают к операционному столу, показывают и объясняют проблему. Тут нужно учитывать особенности их менталитета.
Есть проблема с водой. Той, что из-под крана, не рекомендуется даже зубы чистить. Централизованной подачи воды и отопления как таковых нет. В самой больнице была только холодная вода.
– В Афганистане проживают немало казахов. Попадали ли они к вам на операционный стол?
– В Афганистане казахов осталось не так много. Благодаря госпрограммам большинство наших кандасов вернулись оттуда. И наше посольство их активно поддерживает. Это те семьи, которые сами не захотели уезжать в Казахстан. Например, старик, который всю жизнь прожил в Афганистане. Просто он не видит себя на исторической родине. В этом отношении Казахстан на голову выше всех. Потому что там также есть кыргызы, узбеки. Но у них таких программ нет. И они не могут уехать из Афганистана, при всем желании.
– Были ли пациенты, кто просил помочь бежать из страны?
– Да, были такие прецеденты. Но это не в нашей власти. Мы приехали только лечить. Когда посещали лагерь беженцев, там активно по этому поводу к нам обращались. Например, узбеки нас окружили, задавали разные вопросы. Кстати, с ними языкового барьера не было. Мы разговаривали на казахском, они на узбекском. Также встречали кыргызов. Один из них обратился к нам с просьбой: «У вас, казахов, же есть род конырат, мы тоже коныраты. Заберите нас отсюда, пожалуйста».
– А среди афганских врачей были те, кто получал медицинское образование в Казахстане?
– Да. Были врачи, которые учились в Шымкенте, в Алматы. Были и те, кто обучался в Российской Федерации, в Узбекистане. Это тоже помогало. Некоторые врачи владели казахским, узбекским, русскими языками. Надо отметить особенность афганцев – они очень быстро учат языки. Им достаточно месяц пообщаться с человеком, чтобы выучить его язык. Даже дети маленькие, дошкольного возраста владеют английским. Хотя их никто не учил. На слух они очень восприимчивы к языку.
Мама в 14 лет – норма для афганок
– Афганские нормы запрещают физический контакт с женщинами за исключением родственников-мужчин. Вам приходилось лечить женщин?
– В принципе, ограничений в контакте с женщинами-пациентками не было. Главный травматолог Афганистана, профессор Вардак, имеет авторитет, и он нас во всем сопровождал, и был рядом. То есть конфликтных ситуаций не было. Нам вполне доверяли.
Более того, я давно не видел таких благодарных пациентов. Они хотели делать подарки, но нам было запрещено принимать что-то с афганской стороны. Однако пациенты активно стремились нас отблагодарить. У афганцев есть еще одна особенность: если ты им сделал добро, они его будут помнить всю жизнь. Но есть и обратная сторона медали. Если ты сделал зло, они также будут это помнить всю жизнь.
Наша миссия и была создана для того, чтобы в дипломатическом ключе, зная эту особенность, заложить зерно добра в наши отношения. Чтобы завтра, если возникнет какая-то непонятная ситуация, они помнили про Казахстан, и что он для них сделал. Очень приятно было есть там хлеб, особенно осознавая, что это он сделан из нашей зерновой муки. И они это знают, они это помнят.
– Как в этой сложной обстановке вы получали продукты питания? Вы закупались местным продовольствием?
– Что касается питания, то тут, опять же, посольство обеспечивало. По магазинам мы не ходили. У нас передвижение было строго регламентировано. Передвигались мы в сопровождении охраны в бронированных джипах. Все как в кино – от пункта «А» в пункт «Б», никаких передвижений по городу. Помимо нашей охраны, еще афганская сторона предоставляла свою охрану. Что касается продуктов питания, то все очень вкусно. Фрукты, овощи натуральные. Почему? Потому что у них нет селитры. Ведь ее используют не только как удобрение, это еще и взрывчатое вещество для изготовления бомб.
Очень вкусное мясо, но дорогое. Нас кормили мясом, зная, что мы мясоеды. Несмотря на то, что они уходили в минусы, они отдавали последнее. Это еще одна особенность афганского народа. Он сам будет голодать, но он отдаст тебе последнее, и даже обидится, если ты откажешься. Несмотря на то, что афганцы тысячелетиями воевали, их все хотели покорить, при этом они не остервенили, сохранили человеческое отношение друг к другу.
– Сколько зарабатывают врачи в Афганистане?
– У них очень низкая оплата. 100 долларов в месяц получает афганский врач. А мы работали на безвозмездной основе, это гуманитарная миссия. Более того, мы поехали за счет фонда нашей больницы. Кстати, платежные карты там не работают, только наличный расчет.
– А как с доступом к интернету?
– В гостиницах был Wi-Fi, но очень слабенький интернет. Более того, он перекрывается, заглушки стоят. Там, где административные здания, вообще не работает Сеть.
– Какие личные истории пациентов вам запомнились больше всего?
– Очень сильно тронуло посещение детской больницы. В Афганистане средняя продолжительность жизни составляет 40 лет, поэтому у молодежи раннее половое созревание. У меня возник диссонанс, когда я увидел 14-летнего ребенка, девочку, у которой уже у самой ребенок, больной еще вдобавок. То есть ранних браков много. В связи с чем очень много недоношенных детей. Очень много детей с врожденными патологиями, потому что инцестные браки имеют место быть. Из 20 родившихся 11 погибает сразу практически. Детская смертность там на высоком уровне.
Женщины обделены в медицинских услугах, акушерство и гинекология страдают. Потому что женщин-врачей мало, практически нет. Мужчины этим заниматься не хотят. То есть женщины у них задвинуты на второй план. Это страна мужчин.
– Вы с такой теплотой отзываете об афганцах… Хотели бы снова поработать там?
– На следующий год запланирована научная конференция в Кабуле. Нас пригласили туда. Также и мы их приглашаем к себе. У нас есть, о чем поговорить, у нас есть ряд методик и технологий, которые позволяют сложные случаи решать с минимальными финансовыми затратами для них.
– Какое впечатление осталось от сегодняшнего Афганистана? Какое будущее ждет страну, на ваш взгляд?
– У них есть все для того, чтобы развиваться. Как говорится, кто владеет Афганистаном, тот владеет Азией.
Редакция BM.KZ выражает признательность пресс-службе министерства здравоохранения РК за организацию интервью.
Темирлан Куспаев,
BM.KZ
Астана