Астана. 17 ноября. BM.KZ – Главный редактор The World Ahead Том Стэндадж объяснил, почему глобальная политика и экономика в 2026-м будут вращаться вокруг одного человека — Дональда Трампа.
В ежегодном прогнозе The World Ahead Том Стэндадж формулирует простую, почти обидно прямую мысль: мир вступает в 2026 год в режиме, когда один политик определяет больше, чем целые блоки стран. Нравится это кому-то или нет, но именно Трамп стал главным центром притяжения, раздражения и пересборки мировой системы. Его решения — зачастую спонтанные и разрушительные — превратились в фон, на котором государства вынуждены одновременно защищаться, адаптироваться и искать в хаосе новые возможности.
Стэндадж подчёркивает: мы живём не просто в эпоху политической турбулентности — мы существуем внутри устойчивого вихря, который можно назвать «Трампнадо». Этот вихрь разрушает старые правила, но на удивление часто приводит к неожиданным результатам. Тарифы Трампа подрывают мировую торговлю, но его давление заставило Европу впервые за десятилетия всерьёз инвестировать в оборону. Его дипломатический хаос создаёт враждебность у одних партнёров, но приносит прорывы на других направлениях — от Ближнего Востока до соперничества с Китаем. В результате глобальная система балансирует между шоком и случайными моментами эффективности.
По версии The Economist, именно эта дуальность и станет главным фоном 2026 года. Мир постепенно входит в состояние политического дрейфа. Это не новая холодная война и не старые идеологические блоки — наоборот, прежние конструкции теряют смысл. Америке и Китаю сложно играть роль системообразующих держав, потому что Вашингтон действует импульсивно, а Пекин — осторожно, пытаясь не вступать в прямую конфронтацию. На обломках прежних союзов возникают временные, ситуативные коалиции: страны объединяются не «по ценностям», а под конкретные сделки — будь то оборона, климат или торговля.
Стэндадж отмечает, что в этой неопределённости постепенно размывается сама грань между войной и миром. Большие войны вроде Украины или Судана продолжают тянуться без финала, а державы соревнуются не только на земле, но в «серых зонах»: в киберпространстве, в Арктике, на орбитах, под водой. 2026 год, по его оценке, станет точкой, где напряжённость перестанет быть исключением — она станет нормой.
Особенно жёсткий тест ждёт Европу. Континент сталкивается сразу с несколькими несовместимыми задачами: тратить больше на оборону, спасать экономику от стагнации, удерживать США как союзника, выполнять климатические обязательства и при этом не провоцировать взлёт крайне правых. The Economist пишет, что выполнить всё сразу физически невозможно — и в 2026 году это противоречие прорвётся наружу.
На фоне этого хаоса Китай получает пространство для манёвра. Пекин переживает не лучшие времена — экономический рост замедляется, дефляция давит на промышленность, избыточные мощности создают риски внутри страны. Но именно изоляционизм Трампа открыл для Китая окно возможностей: он продвигает себя как «более предсказуемого партнёра» и укрепляет связи. Главное для Китая — удержать отношения с Америкой в транзакционной плоскости, не дать им перейти в конфронтацию.
Экономика развитых стран, тем временем, подходит к периоду повышенных рисков: государственные долги растут, рынки нервничают, а в мае 2026 года Трамп заменит главу ФРС Джерома Пауэлла. Для мировой финансовой системы это – момент потенциального столкновения, способный спровоцировать кризис на рынке гособлигаций.
Не меньше неопределённости и от повсеместного развития искусственного интеллекта. Стэндадж предупреждает: колоссальные инвестиции в ИИ-инфраструктуру могут скрывать бреши экономики США. Технология останется фундаментальной, даже если «ИИ-пузырь» лопнет, однако в краткосрочной перспективе это создаст волну потрясений: от увольнений до пересборки рынков.
Стэндадж отмечает, что и климатическая картина в 2026-м будет противоречивой. С одной стороны, цель удержать потепление на уровне 1,5°C уже недостижима, а администрация Трампа откровенно саботирует зелёную повестку. С другой — мир всё равно движется к снижению выбросов: дешёвая солнечная и ветровая энергетика стремительно распространяется в развивающихся странах, а корпорации продолжают выполнять климатические цели тихо, чтобы не привлекать внимание Белого дома. На этом фоне аналитики считают, что глобальные выбросы уже вышли на пик, а в 2026 году одним из самых быстрорастущих направлений станет геотермальная энергетика.
Даже спорт в 2026-м превратится в поле борьбы. Чемпионат мира между США, Канадой и Мексикой может оказаться заложником политического охлаждения между странами. А параллельно в Лас-Вегасе пройдут скандальные «Enhanced Games» — новый формат соревнований, где спортсменам официально разрешат применять препараты, усиливающие результаты. На глазах у всего мира развернётся спор о природе честной победы.
И наконец, фармацевтическая революция: новые, более доступные таблетки GLP-1, заменяющие инъекционный Ozempic, изменят поведение миллионов людей и сформируют новый этический спор — насколько «честно» худеть при помощи фармакологии? Для медицины это прорыв, для общества — новый культурный водораздел.
Стэндадж подводит итог: мир входит в 2026 год без чётких правил игры. Старый порядок осыпается, а новый ещё не сформировался. Трамп — лишь катализатор, символ эпохи, в которой решения принимаются быстро, импульсивно и часто в обход институтов. Но под поверхностью крутятся куда более мощные процессы: перестройка глобальных союзов, технологический рывок, долговая нагрузка, климатическая перегруппировка, демографические сдвиги.
2026-й станет годом, когда мир окончательно поймёт: прежняя стабильность не вернётся.
И задача государств — не вернуть прошлое, а успеть адаптироваться к новому.
Диана Идрис,
BM.KZ