Редакция BM.KZ изучила данные Бюро национальной статистики, отраслевую аналитику и мнения профильных экспертов, чтобы понять, что на самом деле происходит на молочном рынке Казахстана.
Молочный рынок Казахстана переживает один из самых активных периодов за последние десятилетия. По всей стране строятся крупные молочнотоварные фермы, внедряются современные технологии кормления и управления стадом, государство субсидирует литр произведённого молока и компенсирует инвестиции.
Но параллельно с модернизацией производства растут розничные цены на молочную продукцию — быстрее средней продовольственной инфляции. А общественная дискуссия вокруг «вреда молока» становится всё громче.
Возникает закономерный вопрос: совпадают ли темпы роста отрасли с реальными возможностями рынка?
Молочка дорожает быстрее корзины
По данным Бюро национальной статистики на 11 февраля 2026 года, социально-значимые продовольственные товары в целом подорожали на 6,8% в годовом выражении.
Молочная группа показала более высокую динамику:
- молоко — +8,8%;
- кефир — +11%;
- сыр — +12,5%;
- сливочное масло — +11,3%;
- творог — +7,7%.
Практически вся базовая линейка молочной продукции растёт быстрее общей продовольственной инфляции.
Средняя цена литра пастеризованного молока в городах варьируется от 500 до 850 тенге. Килограмм твёрдого сыра в ряде регионов превышает 6–6,5 тыс. тенге. Для семьи с фиксированным доходом это означает постепенный пересмотр потребительской корзины: молочные продукты становятся чувствительной статьёй расходов.
Пока это не ценовой шок, но устойчивый тренд.
Производство растёт — но меняется структура
На уровне производства картина выглядит оптимистично. Отраслевые эксперты отмечают главный тренд последних лет — рост промышленного молочного животноводства.
Если десять лет назад крупные фермы были скорее исключением, то сегодня строятся комплексы на 2–5 тысяч голов, а в южных регионах обсуждаются проекты ещё большего масштаба. Растёт продуктивность, внедряются современные системы расчёта рационов, повышается уровень ветеринарного контроля.
Государство поддерживает этот процесс через:
- льготные кредиты под 2,5% годовых,
- инвестиционные субсидии,
- компенсации за приобретение племенного скота,
- субсидии на каждый произведённый литр молока.
Однако общий объём производства по стране не демонстрирует взрывного роста. Промышленный сегмент расширяется, но одновременно сокращается производство в личных подсобных хозяйствах. Это скорее структурная перестройка, чем экспансия рынка.
Почему при модернизации растут цены?
Рост розничных цен на молочную продукцию формируется не на уровне полки магазина, а значительно раньше — в структуре себестоимости.
Во-первых, Казахстан остаётся частью единого регионального рынка. Значительная часть молочной продукции и сырья циркулирует внутри ЕАЭС, а внутренние цены чувствительны к динамике соседних стран. Если в России растёт закупочная цена сырого молока или дорожает переработка, это почти автоматически отражается и на казахстанском рынке. Импорт становится дороже, переработчики вынуждены повышать отпускные цены, чтобы сохранить маржу, а фермеры ориентируются на соседний ценовой уровень. В результате формируется ценовой «коридор», внутри которого Казахстан не может долго оставаться в отрыве от региона.
Во-вторых, усилилось давление на рынок труда. Молочное животноводство — трудоёмкая отрасль, особенно в промышленном сегменте. Рост зарплат в соседних странах создаёт конкуренцию за кадры: квалифицированные доярки, зоотехники, ветеринары становятся дефицитным ресурсом. Чтобы удержать персонал, хозяйства вынуждены повышать оплату труда. Зарплатная составляющая напрямую увеличивает себестоимость литра молока, особенно на крупных комплексах с круглосуточным производственным циклом. Даже рост производительности не всегда компенсирует этот фактор полностью.
В-третьих, сохраняется высокий уровень внешних издержек. Корма, кормовые добавки, генетический материал, ветеринарные препараты, оборудование для доильных залов и охлаждения — значительная часть этих позиций зависит от импорта или от импортных компонентов. Удорожание логистики, колебания валютных курсов, усложнение поставок через транзитные маршруты увеличивают стоимость каждого производственного цикла. Даже если прямой рост цены кажется незначительным, совокупный эффект на протяжении года формирует ощутимое давление на себестоимость.
Дополнительный фактор — масштаб инвестиций. Новые молочнотоварные фермы строятся с привлечением кредитов, пусть и льготных. Обслуживание долговых обязательств закладывается в финансовую модель предприятия. Это не спекулятивная надбавка, а структурная часть цены, которую рынок должен «переварить».
В итоге розничная цена — это отражение не одного скачка, а накопительного процесса. Себестоимость постепенно растёт, переработчики корректируют отпускные цены, торговые сети добавляют свою наценку — и потребитель видит итоговое подорожание на полке.
Рынок идёт к переизбытку. 2028 год может стать точкой перелома
Если нынешние темпы строительства крупных молочнотоварных ферм сохранятся, рынок в ближайшие годы почти неизбежно столкнётся с переизбытком сырого молока. Производственные мощности растут быстрее, чем переработка и платёжеспособный спрос.
Пока ситуацию сглаживает государственная поддержка и относительно благоприятная ценовая политика, но этот баланс временный.
После 2028 года, когда Минсельхоз прекратит прямое субсидирование производства, отрасль окажется в новой реальности. Любой избыточный объём уже не будет «смягчён» бюджетными выплатами. Закупочные цены могут пойти вниз, маржа сократится, а финансовая устойчивость части хозяйств окажется под давлением.
Именно поэтому нынешний инвестиционный рост выглядит как ускорение перед неизбежной проверкой на рыночную зрелость. И тогда главный вопрос будет не в том, сколько молока страна может произвести, а в том, сколько рынок способен потребить без болезненной коррекции.
Диана Идрис,
BM.KZ